Глубокой ночью, спустя несколько часов после юбилея, Анфиса проснулась, словно её толкнули. В комнате царила тишина, лишь часы на стене напоминали о течении времени. Праздник завершился поздно, гости разошлись, а муж, немного усталый, поцеловал её в щёку и обмолвился о необходимости «всё обсудить». В тот момент эти слова казались необременительными.
Однако теперь, в полумраке, с кухни доносились приглушённые голоса, заставившие Анфису насторожиться.
Тянувшись к звукам, она тут же узнала голос мужа и третий, женский — незнакомый и чересчур уверенный, чтобы произноситься в её доме посреди ночи.
Накинув халат, она осторожно вышла в коридор, пол тихо заскрипел под ногами. Сердце било так сильно, что казалось, его слышат за дверью.
— Ты ведь обещала сегодня ей сказать, — шёпотом произнесла незнакомка.
— Не сейчас, — раздражённо ответил муж. — После юбилея не время.
— А когда же? Когда она сама всё поймёт?
Страх медленно поднимался от ступней к груди, обжигая изнутри.
— Я устал жить в ожидании. Квартира почти оформлена, документы готовы. Пусть побудет здесь пару месяцев, а потом... она справится, — продолжал он.
«Пусть побудет здесь» — фраза отразилась в голове Анфисы, как удар. Как временная гостья... после 25 лет брака.
— А если она не согласится? — осведомилась женщиной.
— Куда она денется? — усмехнулся муж. — Она всегда была удобной.
В этот момент Анфиса поняла, что настоящая боль заключается не в физическом страдании, а в осознании собственного исключения из чьей-то жизни. Она продолговала накрывать стол, улыбаться и задувать свечи, забыв о своих желаниях.
Тихо возвратившись в спальню, она не расплакалась — вместо слёз пришла ясность, трезвая и беспристрастная.
На утро Анфиса встала рано. Собрала документы, сняла со стены свадебную фотографию и положила её в папку, осторожно закрыв.
Когда её муж вошёл на кухню, она уже наслаждалась чашечкой кофе.
— Нам надо поговорить, — произнёс он.
Анфиса взглянула на него другими глазами — не как на мужа, но как на человека, который многое утаил.
— Не надо, — произнесла она с таким спокойствием, какое никогда ранее не испытывала. — Я всё слышала.
Он побледнел, на губах его играли слова оправданий, но Анфиса не слушала. Встала, надела пальто и взяла сумку.
— Ты прав в одном, — произнесла она на пороге. — Я справлюсь. Но уже без тебя.
Дверь закрылась, тихо и без лишних слов, как и вся история их совместной жизни.
Иногда конец начинается не с грома, а с тихого шёпота на кухне. И если вовремя прислушаться, можно оставить за собой самое ценное — себя.
